Школа, Дети » Страница 6
Главная Новорожденные Детский сад Школа.Дети Развитие,речь,игры Физическое воспитание Здоровье Оригами
Логин:  
Пароль:
Заболевания детей Безопасность Воспитание Рацион питания Дом.Семья Беременность Психология Творчество Детский отдых
Навигация по сайту
Психология детей
Групповые занятия для детей

Групповые занятия для детей

Вследствие того что во втором полугодии у ребенка формируется способность подражать и он начинает понимать речь взрослого, усложняются средства воздействия на ребенка в процессе его обучения. Начинают применяться такие приемы, которые вызывают у
23.06.19

Лучшие статьи
Конфликты в школеДети свои проблемы приносят в школу из дома, из семьи. Каковы же основные причины конфликтов в школе? Как помочь ребенку преодолеть страх перед непосильными задачами? Как получается, что дети, вежливые и спокойные дома, вытворяют в школе всякие штуки? Сможет ли адаптироваться к школе ученик со сложным, конфликтным характером? Как родителям согласовать свои ожидания с возможностями ребенка? Всякий конфликт, когда речь идет о взаимодействии людей, означает наличие противоречий. В его основании лежит отсутствие согласия между двумя сторонами, в нашем случае — между родителями и школой. Нам следует помнить, что в школьной жизни продолжается воспитание ребенка и проявляется то, что берет начало в семье: если, например, дети растут в обстановке критики, они учатся критиковать и обсуждать других людей. Каковы же основные причины конфликтов в школе? Они разные. Учитель не смог понять ученика или не знал, что собой представляет этот ученик, не успел выявить все подводные течения: каковы взаимоотношения в семье учащегося, давно ли он учится в этой школе — вот вам и почва для возникновения конфликта. Но если у ребенка возник конфликт с учителем, с точки зрения администрации всегда виноват учитель. Если учитель допустил возможность возникновения конфликта, значит, ему не хватило опыта, профессионализма, значит, он не знал психологии ребенка — учитель не должен доводить до конфликта общение с учеником. И если учитель не может справиться с классом, то нужно заменить преподавателя. Но начнем с первых шагов в школе. Страх перед непосильными задачами — совсем не мотивация для ребенка в любом случае, а уж в школьной жизни — и подавно. Нежелание некоторых первоклашек идти в школу может быть вызвано тем, что у его родителей связаны со школой неприятные воспоминания, и, возможно, он уже неоднократно слышал отрицательные отзывы о школе — сейчас ведь родители не стесняются говорить при детях обо всем. А вот дети, чьи старшие братья и сестры уже учатся в школе, как правило, идут учиться с удовольствием. Потому что младшие всегда обучаются у старших, подражают их примеру. Младшие уже знают, чем занимаются в школе, им ничего не нужно объяснять, они уже понимают, как себя вести, чего школа от них потребует. Акцентировать внимание ребенка на трудностях не стоит, ведь школа дает ребенку множество положительных эмоций: радость общения, дружбы, возможность выбрать для себя наиболее интересное занятие. Нередко конфликты возникают, потому что родители считают, что все им обязаны, а они на все, что угодно, имеют право. Ученик должен нести ответственность за невыученный урок, но часто, вместо того, чтобы довольствоваться «двойкой», он бежит жаловаться родителям на несправедливость учителя. А среди родителей есть такие, которые считают, что их ребенок прав по определению. В общеобразовательной школе подобные конфликты исчерпываются, когда родители, считающие своего ребенка вундеркиндом, переводят свое чадо в экспериментальную, элитную, частную или специальную школу, то есть в школу, вокруг которой сложилась легенда. Для школы в целом это не особенно хорошо, потому что в результате уменьшается количество потенциальных отличников и сильных учеников. Однако это не очень страшно, ибо талантливые дети всегда находятся, только нужно правильно к этому таланту отнестись. У нас был одаренный ученик, которого мы перевели из четвертого класса в шестой, поскольку у него обнаружились выдающиеся способности по математике. Таких детей нужно сразу выявлять и позволять им заниматься любимым предметом на более сложном уровне. Иногда дети приходят в первый класс очень хорошо подготовленными, тогда их можно сразу переводить во второй. Зачем ученику рисовать крючочки, если он уже хорошо пишет буквы? Почвой для конфликта может являться и то, что родители не всегда верно соотносят свои амбиции со способностями детей и тем самым ставят ребенка в трудное положение, ожидая от него немедленных хороших результатов. И это может стать причиной неуспеваемости ребенка. Часто бывает, родители гордятся, что ребенок в спецшколе изучает английский, французский и испанский, но потом он не выдерживает нагрузки, заболевает, у него портится характер, и в итоге он оказывается в обычной общеобразовательной школе. Ко всем напастям в этой ситуации добавляется «понижение статуса» (хотя неизвестно, так ли это на самом деле) и ребенок будет эту ситуацию переживать болезненно. Не стоит делать ребенка предметом своих амбиций и фантазий. Нужно попытаться понять, к чему у него лежит душа — пусть вместо трёх иностранных языков он запишется в конструкторский кружок, где мастерят авиамодели, если ему это интереснее. Может быть, послушный ребенок и будет выполнять волю родителей и прилежно изучать то, что ему неинтересно, но принесет ли ему это счастье? Нередко родители высказывают недовольство тем, что в школе производится «искусственный отбор» — создаются классы отличников и классы отстающих, на которых учителя часто машут рукой. Но это неправильно. Если произведен такой отбор, лучшие учителя должны быть направлены для исправления двоечников. Всегда нужно правильно распределять учительские кадры. А на ребенке нельзя ставить клеймо: «Ты — двоечник, и сиди в классе коррекции», ведь неизвестно, кем этот человек станет в будущем, возможно, у него откроются способности в самой неожиданной области. В некоторых случаях неожиданным для пап и мам оказываются буйное поведение в школе их детей — таких тихих и спокойных дома. Как получается, что дети, вежливые и спокойные дома, вытворяют в школе всякие штуки? Растерянность, изумление и недоверие к словам педагогов в адрес ребенка сочетаются у родителя с агрессивностью и желанием встать на защиту «невинно обвиненного». А ведь одной из причин недисциплинированности очень часто служит то, что родители не дали ему возможности свою энергию выплеснуть дома. Либо его строго наказывают, либо обещают подарки или деньги за хорошее поведение и сделанные уроки, и ребенок сидит дома тише воды, ниже травы. А в школе он, конечно же, берет свое. Мне часто задают вопрос: сможет ли адаптироваться к школе ученик со сложным, конфликтным характером? У нас учится один такой мальчик. Однажды он неожиданно раскрылся в литературном творчестве, в результате для него открылись перспективы. Наша школа им. А.С. Пушкина издает пушкинский литературный сборник, на страницах которого любой ученик может опубликовать свои произведения. И вот этот мальчик, тогда второклассник, захотел принять в нем участие. Вы представляете, как горд был малыш, когда ему торжественно вручили авторский экземпляр сборника? Он, конечно же, остепенился, осознав себя поэтом. Часто сложные дети оказываются наиболее одаренными. Нужно уметь дать ребенку простор для самовыражения. Вспоминаю еще одну ученицу, плохо успевавшую по всем школьным предметам: та оказалась необычайно талантливой в искусстве танца — и все благодаря маме, которая активно развивала свою дочь, приобщая ее к художественной самодеятельности. На трудном ребенке никогда нельзя ставить клеймо. Есть школы компенсирующего обучения для тех, кто по болезни не может полноценно усваивать программу. В конце концов, ребенка, плохо воспринимающего школу, можно и дома обучать, если родители уверены, что дадут ему необходимое образование. Другая часто обсуждаемая проблема — ребенка не принимают одноклассники. В таком случае его можно попытаться адаптировать к коллективу с помощью самодеятельности, записав в школьный ансамбль, в какую-нибудь секцию, дать ему возможность поучаствовать в театральной постановке, либо перевести в другой класс. Объединяют совместные дела. Иногда бывает, что правильно воспринимать человека мешают сложившиеся стереотипы. Случается, дети знают друг друга с детского сада: они были в одной группе, теперь идут в один класс и переносят в школу сложившиеся отношения. Ребенок подрастает, изменяется, а восприятие его окружающими детьми не меняется. Поэтому, если у ребенка отношения с какими-то детьми не сложились в детском саду, лучше не отдавать его в один класс с ними. Иногда родители настаивают: «Он привык находиться с этими детьми, ему с ними будет лучше». Но некоторым детям полезнее оказаться в новом коллективе. Перечислять возможные вопросы и претензии родителей можно было бы и дальше, но остановимся на главном — конфликты вырастают на почве нашего общего несовершенства: учительского и родительского. Каждый должен работать над собой. Если атмосфера в семье доброжелательная и чуткая, то ребенок, воспитанный в обстановке взаимной любви, заботы и помощи, вырастет таким же чутким и отзывчивым. И наоборот, боязнь перегрузки детей в школе, отстранение их от домашних обязанностей есть большая ошибка — в этом случае ребенок скорее станет эгоистом и будет пренебрегать трудом вообще. Повторюсь, дети свои проблемы приносят в школу из дома, из семьи. Многие из нас могут состояться как хорошие работники, как верные друзья, как счастливые муж или жена, но оказаться несостоятельными как родители. Состояние детей: их поведение, учеба, интересы, всегда отражает состояние их родителей. Не стоит искать идеальной школы, важно самому двигаться в нужном направлении, не переставать искренне интересоваться миром и учиться. Статья напечатана в журнале «Виноград» (ноябрь-декабрь 2009 г.)


Школа: двенадцать лет кошмараОдна пятиклассница как-то пришла из школы со словами: «Ненавижу древних греков!» «За что?» – удивилась мама. «Они придумали школу!» – отрезала она. Бедные греки. Это из-за них мы мучаемся. Это им пришло в голову, что знания надо получать каким-то определенным образом. Приходить в специально отведенное место. Рано вставать. Надевать специальную одежду. Рассаживаться особым образом. Особым образом слушать объяснения учителя (в советской школе даже существовала «поза внимания»). Изучать некие обязательные дисциплины. Прошло много веков, но школа мало изменилась. Это на удивление консервативный механизм. И без сомнения необходимый и, пожалуй, единственный оптимальный способ получения знаний. Но правда и то, что именно со школой связаны все самые страшные воспоминания детства. И пресловутые сны, в которых тебя должны вызвать к доске, а ты чего-то не выучил, которые преследуют до конца дней, – тоже продукт школьной системы. Впрочем, когда я говорю, что ничего не помню про войну Севера и Юга или про теорию относительности, или не могу решить элементарное уравнение, или не знаю, где находится Гваделупа, муж всегда с удивлением восклицает: «Но ты же училась в школе! Там это проходили!» Проходили. Но я ничего не помню. Школьные знания имеют поразительную способность как-то выветриваться без следа. В «перестройку» стали бороться с советской школой, потому что она ассоциировалась с тоталитарным насилием. Появилось множество альтернативных учебных заведений, в которых всё должно быть не так. Свобода вместо принуждения, обычная одежда вместо формы, игра вместо казармы… Появились школы, в которых не заставляют. Где детям раздолье. Где не ставят отметок. Вначале это казалось спасением. Многие родители поспешили отдать детей в эти приятные места. Но выяснилось, что всё не так просто. Для приятной тусовки условия прекрасные. Но с образованием как-то не очень... Недавно обнаружила в одной из газет 1992 года такие рассуждения: «В сознании людей прочно внедрены мифы, связанные с образованием. Например, миф о том, что учить детей должны специалисты-педагоги, прошедшие специальную подготовку... второй миф – детям необходимо учиться в коллективе... и еще одно порождение тоталитарной системы – миф о единой школе». Ну, положим, миф о единой школе – не порождение советского режима. Концепция единой школы зародилась во Франции XVII–XVIII веков вместе с развитием идей Просвещения. Распространение единой школы было одним из условий буржуазной модернизации в Европе. Мыслители эпохи Просвещения прекрасно понимали: если люди не получают некоторых необходимых, равных и одинаковых знаний, то невозможно никакое свободное соревнование – общество просто распадется на замкнутые сословия и касты. «Среднее образование, бесплатное и всеобщее, необходимо для того, чтобы обеспечить работодателю определенный уровень образования рабочей силы. Человек должен ориентироваться в довольно сложной сегодня производственной среде. И как потребитель он тоже должен быть образованным, чтобы обеспечить спрос на технологии (мобильники, телевизоры, компьютеры). Со стороны людей это шаг к выравниванию жизненных шансов, не очень большой, но по сравнению, например, с XIX веком – огромный», – считает социолог Анна Очкина. В начале 2000-х годов общество, уставшее от нестабильности и экспериментов, захотело порядка и твердой руки. Это почувствовалось и в школе. Опять стали вводить форму. В одной школе написали даже что-то вроде манифеста: «В 1990-е годы школа почти освободилась от форменной одежды, воспринимая ее как неприятное напоминание о системе, которая стремилась уравнять и регламентировать всё и вся... Школьники одевались, кто во что горазд... Свобода одежды расширила пропасть между богатыми и бедными. Школьники разбились на касты... Школьная форма в России вновь входит в моду. Ее главное назначение теперь – поддерживать в детях корпоративный дух, чувство гордости за свое учебное заведение... От нее ожидают и другого: “маскировки” социального неравенства учеников... Школьная форма дисциплинирует, настраивает на рабочий лад». Дисциплина, похоже, улучшилась. Что касается знаний... Знакомый учитель истории признавался, что учеников, которые сейчас у него в отличниках, десять лет назад он бы держал твердыми троечниками. Присутствовавшие при этом преподаватели других предметов вздыхали и соглашались. Сегодняшняя школа похожа на остальное общество: она соединяет периодические эксцессы авторитаризма, когда учитель может даже ударить детей, с элементами хаоса. Я пыталась выяснить у разных людей, зачем нужна школа, и получила примерно такие ответы. «Школа готовит к взрослой жизни. А взрослая жизнь – штука не очень приятная! Во всяком случае, так принято считать. И отсюда негативная эмоциональная часть школы. Негативные эмоции и опыт нужны, и без них школа бы не справлялась со своей задачей». «Школа нужна для социализации, для того, чтобы человек нахватался хотя бы в первом приближении навыков разного рода взаимодействий, принятых в том социуме, в котором ему предположительно придется жить. И эти-то навыки как раз – главное, потому что остаются и после того, как человек благополучно забудет основную часть школьной программы». «Школа дает базовый набор знаний, которые могут пригодиться в современном обществе. Конечно, весь этот объем никогда не пригодится, но с другой стороны, нельзя знать наверняка, что пригодится, а что нет. Поэтому его и дают с запасом. В то же время очень важно, что все члены общества учились примерно в одинаковой школе. Есть общая культура. Без этого не могли бы общаться. Сейчас у нас каждый знает, кто такой Пушкин, например». И вот сообщают, что планируется продлить эту муку до двенадцати лет. Единственное объяснение состоит в том, что на рынке труда эти переростки не нужны. Пока они учатся в школе, их обязаны содержать родители, а государство и бизнес делают вид, что их эта проблема не касается. А для молодых людей это просто потерянный год жизни, в течение которого не только нельзя ничему научиться, но можно окончательно деморализоваться и забыть то, что знаешь. Кстати, подобные эксперименты уже проводятся в некоторых европейских странах, например, в Латвии – с общепризнанными катастрофическими последствиями. При этом никого не волнует, откуда родители возьмут деньги на содержание своих детей, а в условиях кризиса это тоже проблема. Думаю, что когда греки затевали историю со школой, они и не предполагали, во что это выльется. Но как раз именно Древнюю Грецию школьники изучать любят.


Когда начинается и когда заканчивается подростковый кризис? Когда начинается и когда заканчивается подростковый кризис? Очень в среднем (для климатической зоны Северной Европы и северо-запада России): 11 -16 лет — у девочек и 12—18 лет — у мальчиков. Но на практике все происходит сугубо индивидуально. В качестве пикантного эпизода хочу сообщить, что подростку Достоевского из одноименного романа — двадцать один год. Не слабо, как говорят сами подростки, не правда ли? В целом, у девочек подростковый кризис протекает в более мягкой форме, наступает раньше и кончается быстрее, чем у мальчиков. Может быть, это связано с тем, что требования к самоопределению юношей и мужчин в нашем обществе традиционно жестче, чем аналогичные позиции для девушек и женщин. Но, повторяю еще раз, и начало и конец — дело сугубо индивидуальное, и любые точные предсказания в этом вопросе неизбежно будут носить характер спекуляции. Цели и задачи подросткового кризиса Принято считать, что основной целью подросткового кризиса является самоутверждение подростка, отстаивание себя как полноценной личности. Отчасти это, разумеется, именно так и есть. Как уже упоминалось, социальная, интеллектуальная и биологическая зрелость человека в нашем сегодняшнем обществе разнесены во времени, то есть наступают не одновременно. И стало быть, какую-то из этих «зрелостей» и отстаивает наш подросток. Но какую? Понятно, что о биологической зрелости 11-летней девочки или 13-летнего мальчика не может быть и речи. Несмотря на грустный факт появления в нашей стране прослойки детей, образование которых заканчивается после пятого-шестого класса, основная масса юношества в этом возрасте все еще продолжает плодотворно (или не очень) учиться в школе. Следовательно, насильственное или добровольное, но интеллектуальное развитие тоже еще на полпути. Социальная зрелость наступает в нашей стране чуть ли не позже, чем в большинстве развитых стран. Тридцатилетний мужчина, имеющий собственную семью, которому регулярно помогают старички-родители, — отнюдь не нонсенс как в Советском Союзе, так и в сегодняшней России. В последние годы, в связи с общей «американизацией» сознания и самой жизни, вроде бы наметилась тенденция к более раннему обособлению молодых людей от родительской семьи. Но пока это только тенденция. Так какую же зрелость наш подросток отстаивает? Воображаемую, как считает большинство «пострадавших» от подросткового кризиса родителей? Или мы что-то упустили из виду? Разумеется, упустили. За звучными терминами мы не заметили главного — самого человека. Однозначно незрелого по всем вышеописанным (и многим другим) позициям, но также однозначно существующего в нашем пространственно-временном континууме. Когда ребенок рождается, первые минуты своей жизни он связан с матерью пуповиной — материальной биологической структурой, по которой к нему на протяжении всей внутриутробной жизни поступали необходимые для этой самой жизни вещества. Потом пуповину обрезают, но связь ребенка с матерью все еще во многом физична — кормление грудью, тесный физический контакт. Известно, что младенцы, лишенные тесного физического контакта со взрослым человеком в первые месяцы жизни, часто погибают, даже если кормление и гигиенический уход за ними близки к идеальным показателям. Когда ребенок начинает ходить, первое время он предпочитает передвигаться, держась за материнский подол или палец. В дальнейшем (2—3 года) ребенок очень нервничает и пугается, когда мама или папа куда-то уходят, оставляя его одного или с малознакомыми людьми. Постепенно, однако, сфера самостоятельных действий ребенка расширяется. Он сам играет в песочнице, посещает детский сад, бегает с другими ребятами во дворе. Но обиженный сверстниками, разбив коленку, он все равно идет к маме или папе за защитой, жалостью и лаской. Иногда (с годами все реже) он приходит просто так, залезает на колени («Не стыдно тебе, такой большой!»), или просто прижимается к маминому боку, испытывая потребность в «подзарядке» вес той же, биологической по сути общностью, без которой не могут выжить младенцы. С поступлением в школу сфера социальных контактов ребенка стремительно расширяется. Появляются первые настоящие друзья «до гроба», первые недруги Альтруизм и предательство, верность и честь — все это теперь существует вне дома, в сфере социальной жизни ребенка. Делится ли он дома своими победами и поражениями, находками и потерями — это зависит исключительно от поведения родителей, от их собственной нравственной позиции и от искренности их заинтересованности в том, чтобы ребенок не просто «не дрался», «не хулиганил», «дружил только с приличными детьми», а именно учился общаться, вести за собой и подчиняться другим, побеждать и терпеть поражение, находить выход в трудных, запутанных, и не всегда понятных взрослым ситуациях взаимоотношений детского социума. В это время (5—6 класс) наша воображаемая связь-резинка между ребенком и родителями растягивается до максимума. Дальнейшее ее растяжение становится болезненным для одной или для обеих сторон. И тут-то как раз и наступает подростковый возраст. И его целью и задачей становится обрыв этой самой когда-то жизненно необходимой, а теперь сковывающей дальнейшее развитие связи. Я больше не ваш придаток! — заявляет подросток. — Я самостоятельный человек. Он передергивает, блефует, и на любой вопрос в лоб («В чем это ты такой самостоятельный?!») у него нет вразумительного ответа. Есть только чувство дискомфорта от перерастянутой «резинки». Если у родителей в момент самых первых заявлений хватит ума и смелости самим перерезать эту связь («Хорошо, ты самостоятельный человек, живущий рядом с нами. Ты можешь сам принимать те решения, которые тебе по силам. Если ты с чем-то не справишься, мы поможем тебе, но уже не как суверен вассалу, а как твои самые близкие друзья»), то ребенок-подросток, как правило, пугается внезапно открывшейся перспективы самому отвечать за все, и одновременно благодарен родителям за доверие, проявленное к его личностным силам. В этом случае условное расстояние между ним и родителями может стать даже меньше, чем было «до обрезания». Если же (что бывает гораздо чаше) родители боятся перерезать эту морально и физически «устаревшую» связь, с тем чтобы заменить ее на новую («Это же все только слова, он же на самом деле еще глупый! Ничего не понимает! Жизни не знает!»), то ножницы берет сам подросток (иногда в ход идут копи и зубы), и вот именно тогда мы и имеем дело не просто с подростковым возрастом, но с подростковым кризисом во всей его красе. Если подростку после долгих попыток все же удается перегрызть охраняемую родителями «резинку», то его по инерции относит так далеко, что на восстановление доверительных и полноценных отношений могут потребоваться годы. Если же родители оказываются сильнее, и подросток смиряется с длящимся положением «суверен — вассал», то его личностное развитие неизбежно искажается и надолго сохраняет инфантильные черты. Иногда в этом случае развивается невроз. Итак, целью и задачей подросткового кризиса является приобретение не самостоятельности (она подростку еще и не нужна, и не по зубам), но личностной автономии, необходимой для дальнейшего развития личности по взрослому типу, то есть, иными словами, для развития умения брать на себя ответственность за все последствия своих взглядов, слов и действий. Как вести себя родителям? Во-первых, необходимо внимательно относиться к возрастному развитию своего чада, чтобы не пропустить первые, еще смазанные и неотчетливые признаки наступления подросткового возраста. Как уже было сказано выше, подростковый возраст наступает у каждого ребенка в свое время и никакие общие правила здесь не могут быть догмой. Я видела десятилетнего мальчика-грузина, который имел отчетливые усики и отчетливый подростковый конфликт с папой, который в свою очередь никак не мог в это поверить и темпераментно объяснял мне, что у него самого никакого подросткового кризиса не было, и вообще в грузинских семьях такие безобразия не встречаются. Видела я и двадцатичетырехлетнюю молодую женщину, которая пришла ко мне на прием вместе с встревоженной мамой, которая говорила о том, что вот, дочка окончила институт, вышла замуж, но жить самостоятельно отказывается наотрез, по-прежнему во всем советуется с мамой, и живет как бы ее умом. Когда девочке было 14 лет, маму это необычайно радовало и хотелось сохранить такое состояние отношений подольше. Мама как личность гораздо сильнее дочери, и у нее все получилось. Но с трудом завоеванный результат теперь почему-то радовать перестал. Отнеситесь серьезно к индивидуальным темпам развития вашего ребенка. Не считайте его маленьким, когда он уже начинает ощушать себя подростком Но и не толкайте в подростковость насильно. Возможно, вашему сыну (или дочке) нужно на год или два больше времени, чем его сверстникам. Ничего страшного в этом нет. Во-вторых, отнеситесь серьезно ко всем декларациям вашего подростка, какими бы глупыми и незрелыми они вам ми казались. Обсудите и проанализируйте вместе с сыном (или дочкой) каждый пункт. Добейтесь того, чтобы вы одинаково понимали, что именно значит, например, такая фраза, как: «Я все могу решать сам!» Что именно за ней стоит? Я могу сам решать, какую куртку мне надеть на прогулку? Или я могу сам решать, ночевать ли мне дома? Дистанция, согласитесь, «огромного размера». Кроме того, серьезное, лишенное насмешки и пренебрежения обсуждение важно еще и потому, что подросток довольно часто делает свой запрос «с запасом», так же как называет цену рыночный торговец. Именно для того чтобы можно было поторговаться и уступить. А родители иногда, вместо того чтобы увидеть эту «рыночность» за проса, пугаются непомерности требований и начинают паниковать и запрещать все подряд. В-третьих, как уже было сказано выше, прекрасно если вы сами и вовремя перережете «связь-резинку». Как можно раньше дайте нашему подростку столько самостоятельности, сколько он может съесть. Утомительно и занудно советуйтесь с ним по каждому пустяку. («Как ты думаешь, какие лучше обои купить? Подешевле и похуже, или получше, но подороже?», «Аогурцы какие будем в этом году сажать? Как в прошлом году или попробуем новый сорт?») Беззастенчиво впутывайте его в свои проблемы н проблемы семьи. («Сегодня мой начальник опять ругался, что клиенты жалуются... А что я могу сделать, если половина из них явно нуждается в помощи психиатра! Как бы ты на моем месте поступила?», «Опять у бабушки почка болит. Что будем делать? Вызвать врача или опять те таблетки купить, что в прошлый раз помогли?») Пусть подросток поймет, что вы действительно, не на словах, а на деле, видите в нем равного вам члена семьи. В-четвертых, обязательно сами делайте то, чего вы хотите добиться от своего сына (или дочки). Звоните домой, если где-то задерживаетесь. Рассказывайте не только о том, куда и с кем вы ходите, но и о содержании вашего времяпрепровождения. Давайте развернутые и по возможности многоплановые характеристики своим друзьям и знакомым. Это позволит вам побольше узнать о друзьях вашего сына (или дочки). Чаще приглашайте к себе гостей. Если у вас, родителей, «открытый дом», вы, скорее всего, будете видеть тех, с кем проводит время ваше чадо. И вовремя сможете принять меры, если что-то пойдет наперекосяк. Рассказывайте о своих чувствах и переживаниях. Возможно, иногда что-то расскажет и ваш ребенок. Делитесь с подростком своими проблемами. Не стесняйтесь попросить у нею совета. Вопреки распространенному мнению, иногда подростки очень чувствительны и тактичны в оценке и коррекции именно чужих ситуаций. Кроме того, в этом случае существенно повышается вероятность того, что и со своей проблемой чадо пойдет именно к вам, а не в ближайший подвал. В-пятых, постарайтесь обнаружить и исправить те ошибки в воспитании, которые вы допускали на предыдущих этапах. Если вы, конечно, не сделали этого раньше. Относительно «обнаружить» проблем обычно не бывает. Потому что именно в подростковом возрасте все допущенные ранее ошибки лезут наружу и зацветают пышным цветом. Из книги "Понять ребенка", г.Екатеринбург, "У-Фактория", 2004 г.


Старая учительницаМоя старая учительница… Я узнала её сразу, а она меня – только по голосу: мы не встречались лет десять. Голос у меня, и правда, подкачал – я даже шепотом говорю очень громко. Оказывается, она даже сочинения мои помнит до сих пор – каждое на 48 листов исписанная общая тетрадь. А ведь прошло тридцать лет И вопросы помнит: «Мария Николаевна, я не поняла. Татьяна Ларина мужу не изменяла – образец для нас, умница. Так держать! Катерина Кабанова мужу изменила – цельная натура, не пошла против себя, умница, так держать! Нам на кого равняться-то?». «Мария Николаевна, ну согласитесь, что Чацкий глуп и чересчур эмоционален. Если бы Софья его не послала, все были бы хороши – и Фамусов, и Скалозуб, и даже Марья Алексеевна… Ну какой из него революционер…». «Мария Николаевна, а мне Обломов нравится больше, чем Штольц: он свой образ жизни так агрессивно никому не навязывает. Штольц – рациональная машина. А некоторые лучше бы уж ничего не делали, чем вредить своей активностью…». Мария Николаевна терпеливо выслушивала. Я её не раздражала. Она была умным учителем, ироничным, понимающим, небанально мыслящим. Весь класс читал классику! Прийти на её урок, не читая текст, означало чувствовать себя выброшенным из контекста. Это понимали даже троечники. Она обладала саркастическим юмором. Но её уважали, потому что она могла посмеяться и над собой. Благодаря ей мы научились понимать специфику авторского стиля, мы понимали, что поэзия – это не рифмование строк. Она умела в самом обычном сочинении найти строку, за которую можно похвалить. И потом этот пацан, со сбитыми фалангами и рано прокуренными рукавами писал ещё и ещё, чтобы она снова сказала: «Юрка, сочинение-то прямо скажем не шедевр, но чувствуется такой жизненный опыт! Вот здесь, например, где ты пишешь о том, что все бабы – дуры, включая Наташу Ростову… Ещё бы аргументации чуть-чуть, и была бы тройка…». И зачитывала одну фразу. Юрка краснел, смущался, но не обижался даже на двойку. Мы учили стихи наизусть сверх программы. Она вела факультатив по эстетике, и на него ходил без принуждения почти весь класс. Она никогда не загоняла нас в рамки официальных критических оценок. Мы писали то, что сейчас называют противным словом «эссе». Когда она стыдила, нам было действительно стыдно. Но самым страшным наказанием было её молчание. Такая МХАТовская пауза, при которой у нас сдавали нервы, и все начинали наперебой убеждать, что всё осознали и «мы больше, чесслово, не бууу…». Однажды она уехала из города на время осенних каникул. В последний день перед каникулами мы сбежали с урока физики. А потом почти всем классом не явились на демонстрацию 7 ноября. Она собрала нас по возвращении. Наступило гнетущее молчание. Она начала говорить об ответственности и понимании. Речь шла о старом учителе физики, которому мы продемонстрировали свое неуважение. Говорила очень убедительно. В конце разговора кто-то сказал: «Мария Николаевна, а мы еще на демонстрацию не пошли». Мы съежились и приготовились получить ещё порцию. Она посмотрела и сказала: «Это не относится к человеческому в вашей душе. Это вопрос идеологический. Решайте сами». Когда я смотрю в сотый раз фильм «Доживем до понедельника», я понимаю, что сочинение о счастье мы бы написали. И каждый был бы понят. И со многими она бы поговорила с глазу на глаз. Потому что мы ей доверяли. Пишу это накануне Дня учителя. Всех с праздником!


Н. П. Богданов-Бельский. Воскресное чтение в школеПочему дети неправильно пишут? Чаще всего этот вопрос задается с плохо скрываемым раздражением. Мол, мы же все делаем нормально. Неужели трудно писать безударные гласные и непроизносимые согласные‚ ставить большую букву в начале имен собственных‚ отделять частицы от глаголов‚ расставлять запятые и точки с запятой там, где это положено? Неужели так тяжело делать все по правилам? Тяжело. Взрослому ничуть не легче ребенка. Вы никогда не пробовали сами писать так, как положено. Допустим‚ вы пишете письмо или заявление‚ составляете отчет‚ набрасываете проект… Остановитесь! Подумайте, правильно ли вы это делаете? Посмотрите, есть ли в вашем тексте словарные слова, просклоняйте каждое существительное в первом абзаце и проспрягайте каждый глагол в четырнадцатом. На третьей странице найдите и подчеркните однородные члены предложения. Разберите по составу пятое слово в восьмой строчке сверху. Определили‚ где приставка и суффикс? Нет? Как же так, ведь вам предстоит еще сделать его морфологический разбор. Вы не знаете‚ что такое “морфологический разбор”? Это печально, потому что вам также нужно определить тип зависимости членов в ваших словосочетаниях‚ понять каких предложений в тексте больше‚ сложносочиненных или сложноподчиненных. Понравилось? Хотите еще? А ваш ребенок, который делает то же самое в школе каждый день, каково ему? Теперь скажите, какое отношение эти процедуры имеют к вашему тексту? На первый взгляд‚ абсолютно никакого. Текст – есть более или менее связный набор слов‚ несущий определенную информацию. Вы хотели что-то сказать, вы подумали об этом, но перед вами сейчас нет того, кому эти мысли нужны. Или они нужны очень многим. Поэтому вы пользуетесь письменностью, чтобы сохранить для себя и передать другим то, что вы хотели. Но ведь у языка есть определенные законы. Иначе передача сведений невозможна‚ каждый будет чертить на бумаге, что ему вздумается‚ и называть это своим видением мира. В искусстве такая «революция» (точное значение слова «ре-эволюция» – деградация, откат назад) уже произошла, поэтому понятие закона в современном искусстве отсутствует начисто. Ну и кому нужно такое искусство‚ кроме художников и критиков? К счастью для общества‚ законы языка пока живы. Но как они живут в нас сегодня? Как мы, а, следовательно, и наши дети‚ относимся к закону вообще? Когда заповедей всего десять, их несложно и даже желательно запомнить. Конституцию страны наизусть знает уже далеко не каждый. А уголовный кодекс? А гражданский? А семейный? Но как же мы тогда живем? Как ориентируемся в мире‚ как удерживаемся от преступлений, как находим работу, как заводим семью? Автоматически? Естественно? Сами по себе? Скорее, все же, с Божьей помощью‚ глядя вокруг‚ постепенно научаясь чему-то у окружающих‚ повторяя их действия. А если мы‚ ненароком‚ уклонимся в сторону, тогда есть и книги‚ и люди, которые укажут нам на нашу ошибку, на то, что наши действия незаконны‚ и даже объяснят почему. Так в жизни. А разве так в языке? Не в языке вообще, а в нашем сегодняшнем “русском языке” – главном предмете школьной программы. Представьте себе, что ваше знакомство с жизнью протекает не от жизни к законам, а наоборот. Что вам во втором классе предлагают выучить конституцию, в пятом объясняют, что это такое, а в восьмом дают весьма отвлеченные примеры ее применения (между прочим, современные школьные программы по «правоведению» недалеко ушли от этого «образца», но это отдельный разговор). Причем‚ пока вы не знаете содержания статей о праве на труд и отдых‚ вы не имеете права даже пытаться самостоятельно трудиться и отдыхать. Абсурд? Отнюдь. Преподавание русского языка в школе все чаще выглядит именно так. Сначала правила языка, потом искусственно придуманные методистами примеры правил‚ и, наконец, живые жизненные проявления правил в литературном языке. Вы скажете, что это не так уж и плохо, что так учили и нас… Мы неграмотны ровно настолько, насколько нас так учили. Прекрасно‚ когда законы огораживают жизнь человека‚ как стены, но что станет с жизнью, когда они придавят ее сверху‚ как могильные плиты? Наряду с формальным школьным обучением грамоте в недавние времена в жизни почти каждого ученика была совершенно противоположная струя. Были любимые книги, были люди, которые грамотно и приятно разговаривали (учителя-наставники ведь встречаются не только в школе)‚ было множество стихов, которые учили наизусть или хотя бы читали вслух. Даже на уроках еще недавно гораздо больше списывали классических текстов и слов‚ чем “разбирали” их. Это была та живая языковая стихия, в которой ребенок‚ осознанно и неосознанно подражая, учился ориентироваться. С таким самостоятельно приобретенным опытом законы языка сочетались органично, не диктуя, а только направляя. Для большинства образованных людей грамотность не была тем, что учат. Мы читали, слышали, переписывали литературные образцы и учились чувствовать речь. Мы чуяли законы языка‚ лишь время от времени проверяя себя по книжке. Теперь все по-другому. Живая языковая среда гибнет у нас на глазах. Видеофильмы‚ компьютеры и приставки (вещи сами по себе неплохие) вытеснили книги. Количество грамотно, свободно и живо говорящих людей (включая учителей) резко упало. Стихов учат мало, читают вслух еще реже, списывание больших фрагментов литературных текстов заменилось разбором искореженных, вырванных из произведений цитат. Предметы русский язык и русская литература почти не связаны между собой. Классику на уроках литературы тоже почти перестали читать вслух, остался один “критический разбор”. Законы языка раньше направляли детей. Теперь они диктуют им, как писать и говорить. Что из этого может выйти? То, что выходит. И все-таки‚ ребенок‚ к счастью, сильнее, чем учебная программа. Дайте ему разбирать или склонять слова – он сделает это, как придется, потому что его личные интересы никак не участвуют в письме. Но дайте ему написать то, что его волнует‚ и так, как ему захочется. Ослабьте на время контроль над формой и содержанием текста. Задайте вопрос и дайте ответу вылиться изнутри – и вы увидите чудо. Почти каждый сам начнет интересоваться правописанием и пунктуацией‚ сам станет проверять по десять раз каждое слово. Ведь это его слово. Ему дорого то, что он сказал. Любой по-настоящему свободный человек, а тем более ребенок‚ чувствует естественную потребность в законах и правилах. И когда они не предписывают въедливо разбирать и судить каждое движение мысли‚ им всегда находится место внутри. В конце концов, то, что дети не умеют правильно писать, не самое страшное. Было бы гораздо хуже, если бы они не желали вдумываться и вглядываться в живую жизнь.


article 374

article 374

26.06.19
Боль в животе можно разделить на острую и хроническую. Острая боль возникает вследствие острого хирургического заболевания, травмы или острого
Головная боль у детей. Причины и лечение головной боли
Жалоба на головную боль — одна из самых распространенных у детей. Симптом возникает вследствие раздражения болевых рецепторов сосудов и оболочек
Анорексия у детей
Анорексия - это отсутствие аппетита при неизменной физиологической потребности в питании. Возникает как следствие нарушения деятельности
Мигрень у детей. Лечение мигрени у детей
Детей, жалующихся на приступы
Инфекционный мононуклеоз у детей. Симптомы и лечение
Инфекционный мононуклеоз называется еще инфекционным реактивным ретикулезом, или болезнью Филатова. Страдают им преимущественно дети от 4 до 14 лет;
Бородавки у ребенка
Бородавки вызываются папилломавирусом человека. Это маленькие плотные сухие наросты на коже с неровной ворсинчатой поверхностью, величиной от


http://detckijvrach.ru - журнал о здоровье детей онлайн © 2011 Все права защищены. Детское врачевание
Копирование материалов разрешено при условии установки активной ссылки на - http://detckijvrach.ru/

    Яндекс.Метрика